Главная страница
 Друзья сайта
 Обратная связь
 Поиск по сайту
 
 
 
 
 Блейк Вильям
 Бурдильон Френсис Уильям
 Герберт Эдвард
 Дэвенант Уильям
 Киплинг Редьярд
 Маколей Томас Бабингтон
 Мильтон Джон
 Поуп Александр
 Скотт Вальтер
 Томас Дилан
 Уайльд Оскар
 Харди Томас
 Шекспир Уильям
 
 Бёрнс Роберт
 Байрон Джордж Гордон
 Вордсворт Уильям
 Китс Джон
 Кольридж Сэмюэль
 Лонгфелло Генри
 Мур Томас
 По Эдгар Алан
 Саути Роберт
 Шелли Перси Биши
 
 Воэн Генри
 Герберт Джордж
 Донн Джон
 Кинг Генри
 Крэшо Ричард
 Марвелл Эндрю
 
 Геррик Роберт
 Джонсон Бен
 Кэрью Томас
 Лавлейс Ричард
 Саклинг Джон
 
  http://www.lo-go-tip.ru/naming/ правил тестирования нейминга.
  

Джон Мильтон


Люсидас

"Вновь, плющ, и мирт, и лавр вечнозеленый, Вновь с ваших густолиственных ветвей Побеги, неокрепшие покуда, Безжалостно я буду Срывать рукою грубою своей. Жестокость это, спору нет, но ей Несчастье наше служит извиненьем - Мертв Люсидас. До срока мир лишился Того, кому нет равных меж людей. Как не запеть о нем, коль песнопеньям Меж нами каждый у него учился? Так пусть к нему, кто на гребне зыбей Качается теперь в гробнице влажной, Доносит ветер горький плач друзей! О девять дев, кому Юпитер вверил Ключ, что из-под его престола бьет, Начнем, и пусть мой голос изольет Скорбь о тебе, наш Люсидас несчастный, С такой же силой страстной, С какой, даст бог, произнесет поэт Иных, грядущих лет Надгробный стих и над моею урной. С тобой росли мы на холме одном, С тобой своих овец пасли вдвоем. С тобой, когда заря откроет очи И глянет на туманные поля, Мы стадо по траве, росистой с ночи, Вели в луга под трубный зов шмеля. С тобою вместе бдить мне приходилось, Пока на запад медленно катилась Зажегшаяся вечером звезда, И фавны и сатиры до денницы Под звук твоей цевницы В лесной глуши плясали иногда, И часто-часто песней, нами спетой, Мы умиляли старика Дамета. Но ты, пастух, ушел, и увидать Друзьям тебя не суждено опять, И эхо о тебе горюет в гротах, Над сводами которых балдахин Сплели лоза и тмин. Ни заросли орешника, ни ивы Листвою говорливой В ответ на твой напев не зашумят. О Люсидас, страшней, чем тля для розы Иль клещ, до крови жадный, для ягнят Или для первых мартовских цветов Нежданные морозы, Весть о конце твоем для пастухов! Где, нимфы, были вы, когда сокрыли Пучины Люсидаса навсегда? Вас не было на склоне, где в могиле Лежит друидов, бардов наших прах, Ни на лесистой Моне, ни в краях, Омытых вещей Ди... Но вправе ль, нимфы, Я вас корить: "Будь с ним вы..."? Чем вы могли смягчить удел его, Коль даже Каллиопа не сумела Спасти от смерти сына своего, Хоть мир о нем и пролил море слез, Когда певец толпой осатанелой Был брошен в Гебр и к Лесбосу унес Поток его растерзанное тело? Зачем избрал, в отличье от иных, Наш Люсидас пастушескую долю, Зачем ценою бдений покупал Щедроты муз, на милости скупых, А не играл с Неэрой на приволье, Амариллиде кудри не трепал? Для славы? Да, того, чьи мысли чисты, Кто суетность утех презрел, она Ведет вперед стезей труда тернистой. Но в миг, когда нам цель уже видна, Слепая фурия рукой узлистой Нить краткой жизни обрывает... "Грех, - Гремит мне гневно с неба Феб лучистый, - Отождествлять со славою успех. Не в этой жизни истинная слава Стяжается по праву - Увенчивает ею не молва, А лишь один владыка естества, Всезрящий и всеведущий Юпитер. Лишь в горных сферах, где вершит он суд, Награды или кары смертных ждут". О Аретуза и неспешный Минчо, Клянусь, не оглашал и вас досель Напев, что мне звучит с зенита нынче... Но тс-с, моя свирель! Я слышу, как трубит герольд пучины. Твердит он, что причина Несчастья с Люсидасом - не Нептун, И учинить допрос спешит стихиям. Валы и ветры вопрошает он, Кто пастуха посмел сгубить бесчестно. Им это неизвестно, И Гиппотад дать слово принужден, Что целый день безветрие царило, Был воздух тих, зеркально лоно волн, И в них Панопа с сестрами шалила. За то, что сгинул друг наш благородный, В ответе лишь один его негодный, Построенный в проклятой спешке челн. Вот шествует в короне тростниковой Преданьями воспетый Кем с челом, Где скорбь запечатлелась, как на том Цветке, что носит знак ее багровый. Он плачет о наперснике своем, А сзади водяного Идет ценитель галилейских вод С двумя ключами (ибо отворяет Он золотым, железным запирает) И сокрушенно митрою трясет: "Как жаль, что добрый пастырь умирает, Но здравствует и процветает тот, Кто не о стаде - о себе радеет; Тот, у кого важнее нет забот, Чем в праздник бражничать со стригалями Да ссориться с почетными гостями; Кто ремеслом пастушьим не владеет И, слепоустый, брезгует трудами, Без коих пастуху не преуспеть! Дела мирские - вот его услада. А коль дерзнет на пастьбе он запеть, Его свирель фальшивит, раня слух. Мрут его овцы от парши и глада. Стоит у них в загоне затхлый дух, И по ночам оттуда за ограду, Которую забыл закрыть пастух, Уносит жадный волк ягнят из стада, И некому, увы, разбой пресечь, Хоть над дверьми висит двуручный меч". Но с сицилийской нимфою своею Спеши назад, Алфей! Умолк тот глас, Чей грозный звук принудил к бегству вас. К нам из долин, где дышится вольнее, Где умеряют ветры, тихо вея, Неистовство пылающего дня, Где быстрые ручьи бегут, звеня, И где апрель в плаще зеленом вымыл Медвяными дождями лик земли, Несите все цветы, что там взросли - Охапки хрупких скороспелых примул, Жасмина и ромашки полевой, Фиалок, роз, гвоздик пьяняще пряных, И гиацинтов рдяных, И буковиц с поникшей головой. Пусть скорбный амарант, нарцисс печальный Нальют слезами чашечки свои И царственным покровом в миг прощальный Устелют море, коим у семьи И сверстников наш Люсидас похищен. А мы, чтоб отдых дать себе от мук, В догадках утешения поищем. О горе, где теперь наш юный друг? Где носят волны прах его холодный? Быть может, у Гебридов, в царстве вьюг, Он увлечен водоворотом в бездну К насельникам ужасным тьмы подводной, Или, не слыша зов наш бесполезный, Под легендарным Беллерусом спит, Близ той горы, откуда страж небесный К Наманке и Байоне взор стремит? Архангел, сжалься! Пусть нам из пучины Доставят тело милое дельфины! Но, пастухи, смахните слезы с глаз. Довольно плакать, ибо друг наш милый Жив, хоть и скрылся под водой от нас. Так в океане дневное светило, Когда оно урочный путь свершило, Скрывается, дабы в свой срок и час С чела небес опять сверкнуть алмазом. Уйдя на дно, наш друг вознесся разом По милости творца земли и вод К нездешним рекам и нездешним кущам, Где хор святых угодников поет Хвалу перед престолом присносущим. Там нектаром с кудрей он смоет ил, Забудет, что когда-то слезы лил, И в царстве, чей покой и мир блаженный Оберегает сонм небесных сил, Упьется радостью неизреченной. Не плачьте ж, пастухи. Уйдя от нас, Стал добрым духом друг наш Люсидас И в этих водах охраняет ныне Тех, кто коварной вверился пучине". Такою песней на дорийский лад Дубраву оглашал пастух безвестный, Пока спускался день, огнем объят, В сандальях серых по дуге небесной; Когда ж погас, отпламенев, закат И солнце в море рухнуло отвесно, Он встал и, синий плащ надев, исчез: С утра ему опять в луга и в лес.

<<<Содержание
 
Лента новостей Избранные произведения Антология французской поэзии Художественная галерея