Главная страница
 Друзья сайта
 Обратная связь
 Поиск по сайту
 
 
 
 
 Блейк Вильям
 Бурдильон Френсис Уильям
 Герберт Эдвард
 Дэвенант Уильям
 Киплинг Редьярд
 Маколей Томас Бабингтон
 Мильтон Джон
 Поуп Александр
 Скотт Вальтер
 Томас Дилан
 Уайльд Оскар
 Харди Томас
 Шекспир Уильям
 
 Бёрнс Роберт
 Байрон Джордж Гордон
 Вордсворт Уильям
 Китс Джон
 Кольридж Сэмюэль
 Лонгфелло Генри
 Мур Томас
 По Эдгар Алан
 Саути Роберт
 Шелли Перси Биши
 
 Воэн Генри
 Герберт Джордж
 Донн Джон
 Кинг Генри
 Крэшо Ричард
 Марвелл Эндрю
 
 Геррик Роберт
 Джонсон Бен
 Кэрью Томас
 Лавлейс Ричард
 Саклинг Джон
 
 
купить постельное белье дешево на Таганской
  

Редьярд Киплинг


Томплинсон

И стало так! - усоп Томплинсон в постели на Беркли-сквер,
И за волосы схватил его посланник надмирных сфер.
Схватил его за волосы Дух черт-те куда повлек, -
И Млечный Путь гудел по пути, как вздутый дождем поток.
И Млечный Путь отгудел вдали - умолкла звездная марь,
И вот у Врат очутились они, где сторожем Петр-ключарь.
"Предстань, предстань и нам, Томплинсон, четко и ясно ответь,
Какое добро успел совершить, пока не пришлось помереть;
Какое добро успел совершить в юдоли скорби и зла!"
И встала вмиг Томплинсона душа, что кость под дождем, бела.
"Оставлен мною друг на земле - наставник и духовник,
Сюда явись он, - сказал Томплинсон, - изложит все напрямик".
"Отметим: ближний тебя возлюбил, - но это мелкий пример!
Ведь ты же брат у Небесных Врат, а это не Беркли-сквер;
Хоть будет поднят с постели твой друг, хоть скажет он за тебя, -
У нас - не двое за одного, а каждый сам за себя".
Горе и долу зрел Томплинсон и не узрел не черта -
Нагие звезды глумились над ним, а в нем была пустота.
А ветер, дующий меж миров, взвизгнул, как нож в ребре,
И стал отчет давать Томплинсон в содеянном им добре:
"Про это - я читал, - он сказал, - это - слыхал стороной,
Про это думал, что думал другой о русской персоне одной".
Безгрешные души толклись позади, как голуби у летка,
А Петр-ключарь ключами бренчал, и злость брала старика.
" Думал ,читал слыхал, - он сказал, - это все про других!
Во имя бывшей плоти своей реки о путях своих!"
Вспять и встречь взглянул Томплинсон и не узрел ни черта;
Был мрак сплошной за его спиной, а впереди - Врата.
"Это я знал, это - считал, про это где-то слыхал,
Что кто-то читал, что кто-то писал про шведа, который пахал".
"Знал, считал, слыхал, - ну и ну! - сразу лезть во Врата!
К чему небесам внимать словесам - меж звезд и так теснота!
За добродетели духовника, ближнего или родни
Не обретет господних щедрот пленник земной суетни.
Отыди, отыди ко Князю Лжи, твой жребий не завершен!
И... да будет вера твоей Беркли-сквер с тобой там, Томплинсон!"
Волок его за волосы Дух, стремительно падая вниз,
И возле Пекла поверглись они, Созвездья Строптивости близ,
Где звезды красны от гордыни и зла, или белы от невзгод,
Или черным черны от греха, какой и пламя неймет.
И длят они путь свой или не длят - на них проклятье пустынь;
Их не одна не помянет душа - гори они или стынь.
А ветер, дующий меж миров, так выстудил душу его,
Что адских племен искал Томплинсон, как очага своего.
Но у решетки Адовых Врат, где гиблых душ не сочтешь,
Дьявол пресек Томплинсону прыть, мол не ломись - не пройдешь!
"Низко ж ты ценишь мой уголек, - сказал Поверженный Князь, -
Ежели в ад вознамерились влезть, меня о том не спросясь!
Я слишком с Адовой плотью в родстве, мной небрегать не резон,
Я с Богом скандалю из-за него со дня, как создан был он.
Садись, садись на изгарь и мне четко и ясно ответь,
Какое зло успел совершить, пока не пришлось помереть."
И Томплинсон поглядел горе и увидел в Адской Дыре
Чрево красновато красной звезды, казнимой в жутком пылу.
"В былые дни на земле, - он сказал, - меня обольстила одна,
И, если ты ее призовешь, на все ответит она."
"Учтем: не глуп по части прелюб, - но это мелкий пример!
Ведь ты же, брат, у адовых Врат, а это не Беркли-сквер;
Хоть свистнем с постели твою любовь - она не придет небось!
За грех, совершенный двоими вдвоем, каждый ответит поврозь!"
А ветер, дующий меж миров, как нож его потрошил,
И Томплинсон рассказывать стал о том, как в жизни грешил:
"Однажды! Я взял и смерть осмеял, дважды - любовный искус,
Трижды я Господа Бога хулил, чтоб знали, каков я не трус."
Дьявол печеную душу извлек, поплевал и оставил стыть:
"Пустая тщета на блаженного шута топливо переводить!
Ни в пошлых шутках не вижу цены, ни в глупом фиглярстве твоем,
И не зачем мне джентльменов будить, спящих у топки втроем!"
Участия Томплинсон не нашел, встречь воззрившись и вспять.
От Адовых Врат ползла пустота опять в него и опять.
"Я же слыхал, - сказал Томплинсон. - Про это ж была молва!
Я же в бельгийской книжке читал французского лорда слова!"
"Слыхал, читал, узнавал, - ну и ну! - мастер ты бредни молоть!
Сам ты гордыне своей угождал? Тешил греховную плоть?"
И Томплинсон решетку затряс, вопя: "Пусти меня в Ад!
С женою ближнего своего я был плотски был близковат!"
Дьявол слегка улыбнулся и сгреб угли на новый фасон:
"И это ты вычитал, а, Томплинсон?" - "И это!" - сказал Томплинсон.
Нечистый дунул на ногти, и вмиг отряд бесенят возник,
И он им сказал: "К нам тут нахал мужеска пола проник!
Просеять его меж звездных сит! Просеять малейший порок!
Адамов род к упадку идет, коль вверил такому порок!"
Эмпузина рать, не смея взирать в огонь из-за голизны
И плачась, что грех им не дал утех, по младости, мол не грешны! -
По углям помчалась за сирой душой, копаясь в ней без конца;
Так дети шарят в вороньем гнезде или в ларце отца.
И вот, ключки назад протащив, как дети, натешившись впрок,
Они доложили: "В нем нету Души, какою снабдил его Бог!
Мы выбили бред брошюр и газет, и книг, и вздорный сквозняк,
И уйму краденых душ, но его души не найдем никак!
Мы катали его, мы мотали его, мы пытали его огнем,
И, если как надо был сделан досмотр, душа не находится в нем!"
Нечистый голову свесил на грудь и басовито изрек:
"Я слишком с Адамовой плотью в родстве, чтоб этого гнать за порог.
Здесь адская пасть, и ниже не пасть, но если б таких я пускал,
Мне б рассмеялся за это в лицо кичливый мой персонал;
Мол стало не пекло у нас, а бордель, мол, я не хозяин, а мот!
Ну, стану ль своих джентльменов я злить, ежили гость - идиот?"
И дьявол на душу в клочках поглядел, ползущую в самый пыл,
И вспомнил о Милосердье святом, хоть фирмы честь не забыл.
"И уголь получишь ты от меня, и сковородку найдешь,
Коль душекрадцем ты выдумал стать", - и сказал Томплинсон: "А кто ж?"
Враг Человеческий сплюнул слегка - забот его в сердце несть:
"У всякой блохи поболе грехи, но что-то, видать в тебе есть!
И я бы тебя бы за это впустил, будь я хозяин один,
Но свой закон Гордыне сменен, и я ей не господин.
Мне лучше не лезть, где Мудрость и Честь, согласно проклятью сидят!
Тебя ж вдвоем замучат сейчас Блудница сия и Прелат.
Не дух ты, не гном. Ты, не книга, не зверь, вещал преисподней Князь, -
Я слишком с Адамовой плотью в родстве, шутить мне с тобою не след.
Ступай хоть какой заработай грешок! Ты - человек или нет!
Спеши! В катафалк вороных запрягли. Вот-вот они с места возьмут.
Ты - скверне открыт, пока не закрыт. Чего же ты мешкаешь тут?
Даны зеницы тебе и уста, изволь же их отверзать!
Неси мой глагол Человечьим Сынам, пока не усопнешь опять:
За грех, совершенный двоими вдвоем, поврозь подобьют итог!
И... Да поможет тебе, Томплинсон, твой книжный заемный бог!"

Перевод: А.Эппель


<<<Содержание
 
Лента новостей Избранные произведения Антология французской поэзии Художественная галерея